39-й меридиан,

Белое море, Онежский подъезд

 

Волга – Онега

 

18 июня.

После зимы совершенно очаровательных по своей головокружительности изнурительных работ по совершенствованию своей вечно несовершенной земноводной техники Олене так захотелось вырваться  из всех этих рутин и паутин, что, наконец, это  случилось.

 

Весь день сокрушительная жара, и только к вечеру добрались до Дубны-речки. Именно отсюда в последнее время мы и начинаем. Но как только принялись устраиваться на ночлег, вдруг обнаружили, что части нашей палатки, а именно тента, нам явно не хватает. Забыли. Конечно, первую безоблачную брачную ночь с Природой мы и без него проведём, но последующие ночей шестьдесят, а то и больше, могут оказаться уж и не такими безоблачными. Придётся вернуться, головотяпство надо наказывать.

 

20 июня.

Но неужели опять по этой жаре, по этим километрам и с этими килограммами?

Велосипедно добрались до Иваньковского водохранилища, катамаранно – до парусного берега. Далее, оставив Оленемобиль на попечение скучающего там в обществе своей собаки Саши Павлова (человека в самодельных парусных кругах довольно известного), Оленя, уже налегке, направился домой.

И, несмотря на сплошные «windows» на железной дороге (электрички в тот день ходить по нашей дороге почему-то не спешили), несмотря  на отсутствие автобусов и катеров на трассе Конаково – Парусный Берег, Олене с этим безобразием справиться всё же удалось. Правда, обратный путь от вокзала до  Мошковского залива, по берегам тёплого ГРЭС-канала, преодолевать пришлось уже пешком, а сам залив – вплавь (узелок с забытым тентом и одеждой, разумеется, в зубах). И это был апофеоз дня.

 

21 июня.

Повторный старт.

В обратном порядке проходим Иваньковское, потом Волгу, потом Рыбинское. Здесь боковой волной с катамарана смыло половину всей нашей обуви, то есть, нашу «боевую» калошу. Но не возвращаться же снова домой ещё и из-за этого пустяка? Едем в одной калоше, авось, где-нибудь да что-нибудь укупим.

 

 В Пошехонье не купили ничего. В деревнях и подавно.

 И только в Череповце, въехав в него под холодным дождём, удалось на рынке положить глаз на  пляжные тапочки. Годится! А чтобы не слетали с ног, мы их дооборудовали резинкой (вокруг пяток), сотворив маленькое чудо из валяющихся вдоль дорог автокамер. Потом защитили ноги от дождя полиэтиленовыми пакетами – и устремились  в высь северных широт уже в обновке. Обувка пришлась ко двору.

 

Но Рыбинское вдхр вывело из строя не только калоши, но ещё и наш карманный компьютер, то есть, навигатор и картографию одновременно. Видимо, насосался, бедняга, нездоровых волжских испарений, и вот, после страшных нечеловеческих конвульсий, наш «ipaq» замер навечно. Теперь вся надежда только на килограмм карт бумажных, предусмотрительно взятых нами для подстраховки карт электронных.

 

А, между тем, за иллюминаторами Оленемобиля уже город Кириллов с его Кирилло-Белозёрским монастырём (мы его посетили, свидетельствуем это фотодокументами) и Ферапонотово (которое проехали мимо без посещения, и отсутствие фотодоказательств – лучшее тому доказательство).

 И вот посёлок Новостройка. Здесь развилка, но карт на Вытегру у нас нет. Зато есть на речку Онегу. Вот и ладненько.

Давненько не ходили мы этим маршрутом, лет восемь не брали мы в руки этих карт. Но дорога хорошая, не чета той, что перед Кирилловым. Там, хоть и построили через Шексну мост, который заменил собой старинную паромную переправу, и подъезды к нему прекрасные, но несколько десятков километров дороги остались в бетоне, а въезд в город и вообще гравийно-аварийный.

 

Коротецкое. Отсюда начинается река Онега! Конечно же, ещё не сама она, а только её речка Ухтомица, которая, поворожив на виражах, всё-таки потом непременно  впадёт, но, опять же, не в Онегу, а пока что в  речку Мадлону. Последняя потом вольётся в озеро Во'же (ударение как в слове «боже»), а выльется из него рекой Свидью, которая свяжет его с озером Лача.  И уж только потом из всего из этого и вытечет собственно река Онега.

 

В прошлые свои пресмыкательства по этой пищевой цепочке, помнится, встать на ночлег было негде. Год был настолько полноводным, что  даже рыбацкие избы по берегам рек и озёр, хотя и были на цыплячьих ножках, но стояли по пояс в воде. А вот сейчас около одного из таких  странноприимных домов переночевать удалось. Но место нами было выбрано с умыслом. Здесь Мадлону пересекает другая река. Справа в неё впадает речка Перешна, слева вытекает речка Елома. Да, вот такой водный перекрёсток. И мы этим феноменом попробовали воспользоваться, уж очень не хотелось выходить в Воже по Мадлоне. Там ветра, там из-за камышей, мелей и коряг к берегу не подступишься. А вот Елома по своим запутанным протокам могла бы провести нас мимо всех этих сомнительно-увеселительных удовольствий. Вот если бы наше хотение было ещё подкреплено хорошими картами.

Но не судьба. Напрочь в Еломе запутавшись и потеряв несколько часов драгоценного времени, мы потом еле из неё высвободились. В Воже вышли по Мадлоне.

Но не стоило, наверно, этого делать на ночь глядя. 17ч.45мин. И встречный ветер. К берегам не подступишься. А ночь  на носу. Но помним, что где-то в середине озера на западном берегу есть деревня. Значит, вперёд!

Часа  через 4 в пяти км впереди показалась церковь. Но ещё через час, когда подошли ближе, оказалось, что никакой церкви здесь и в помине нет, а это  всего лишь «резьба по дереву», то есть, церквоподобный силуэт леса на фоне неба.

Снова гребём. И вот снова церковь. Может, опять галлюцинация?

Однако на этот раз церковь не исчезла, и ровно в полночь мы высадились на сухой берег.

 

4 июля.

Ясное солнечное утро. Мы, оказывается, отдыхаем почти у самого подножия развалин храма, который прошлой ночью, послужив маяком, не дал нам всё-таки  промыкаться ночь по неуютным волнам этого не очень гостеприимного водоёма. А рядом стоит, отдыхая на нас взглядом, какой-то мужичок с только что причалившей к берегу лодки. Взгляд подозрительный, мол, откуда мы такие свалились на его голову, ведь вокруг места-то каторжные?

Что ж, имеет право, ведь он «мэр» Чаронды, селения, состоящего из 4-х жилых домов, примыкающих к этой самой церкви.

- Алексей, а что это за церковь?

- «Иоанна Златоуста».

- А почему такое запустение?

- Приезжали сюда попы 4 года назад, купили себе 2 дома, уехали, и больше никто их здесь не видел.

- Я же  на  неё ночью как на маяк шёл.

- А её со всех точек озера видно.

- И что же, к вам сюда так никто и не заглядывает?

- Да нет, почему же. Из Москвы каждый год сюда приезжают отдыхающие. Тоже купили два дома, платят мне за охрану. А в остальных домах никто не живёт.

Остальные избы, как и церковь, тоже лежали в руинах.

 

Озеро длиной 85 км. Из них на нашу долю выпало только 64. Но 32 мы прошли уже вчера (плюс Мадлона, плюс наши плутания по Еломе). 32 км пройдём сегодня.

 

Исток Свиди перекрыт ж.д. мостом, но узкоколейка бездействует, так как лагерь (не пионерский, конечно), куда она вела, тоже несколько лет как бездействует, потому рельсы и шпалы сняты, и теперь это вполне автомобильная дорога между Совзой и Ярцевом (Совза – это, наверное, «советские заключённые»). Вот почему на насыпи столько машин, и вокруг столько рыбацких изб – целый дачный посёлок. А мы в гостях у хозяина одного из этих скворечников. Зовут его Сергеем, Он военный пенсионер. Он нам всё это и поведал, да ещё и снабдил в дорогу картошкой!

 

Свидь сразу после моста ещё не течёт, Там, ниже она подпёрта порогами. А здесь камыши со щучками. Двух из них мы даже подцепили, и это наши первенцы. Но берег, куда мы после дневных трудов вытащились, был нафарширован такими острыми ракушками, что пришлось клеиться.

 

Длина Свиди 75 км, но 5 июня был сильный встречный ветер, так что, дойдя до порогов, мы дальше не пошли, а, выбравшись на очень крутой берег, остались на нём на днёвку.

7 июня. За порогами к левому берегу  подходит грунтовка и старые деревни. Но есть и «новодел». Вот стоит роскошный, весь выкрашенный в красное особняк. И за что это наши «нуворишки» так любят этот цвет? А вот и «особняковладелец». Удит рыбу. Его «восседалище», свешиваясь с лодки сразу с обоих её бортов, почти касается воды. Сразу видно, «не местные мы».

Войдя в озеро Лача, тут же начинаем стараться поскорее его проскочить. Как и Во'же. Ведь опять дело к ночи, а сухие берега начнутся только у Каргополя (Помним!). Но на этот раз со Свидью и половиной оз. Лача мы успели управиться засветло.

 

В Каргополе опять дозаправка. Всё боимся, что впереди ничего не будет. А тут подвернулся удобный магазин, стоит на окраине города в устье речушки, рядом с церковью, и у дороги.

 

Онега! И её берега уже застроены. Помимо деревень, уже появились и дачи, и коттеджи. Сразу за Каргополем автодорожный мост. Транспортный узел. Отсюда можно податься на Няндому, можно в Плесецк, а можно в Пудож или на Вытегру. Но нам туда пока не надо. Да и дороги тут не лучшего качества.

 «Плесецкая», например, по большей части не асфальтированная, идёт сначала вдоль левого берега, а после села Шелоховского – вдоль правого (мост бетонный). Над рекой добротной грозовой тучей висит пыль.

И жарко. И на реке никого. Ни рыбы, ни рыбаков. Вот только геологи моют прибрежную глину в поисках алмазов.

 О! Нега!

 

Длинный плёс. Тянем дорожку. Вдруг резкий рывок – и леска возвращается к нам из воды уже без блесны! Кто же это нас так высек?

- Сёмга. Это её почерк, –  так, десятью километрами ниже, прокомментировал нам это событие случайный рыбачок и подарил в качестве утешения свою самодельную блесну.

И ещё один сюрприз. За несколько километров до большого пос. Конёво вместо выбывшего из строя стоявшего тут издревле деревянного моста появился понтонный. Пришлось переползать.

 

Крупных притоков у Онеги нет. Вот разве что Волошка, да ещё Моша, впадающие справа. Но много ручьёв, и все холодные. По-видимому, здесь имеют место залежи подземной воды (линзы), удерживаемые, как плотиной, Ветреным поясом (Синегорьем) – горной грядой, пересекающей реку чуть севернее Оксо'вского. А ниже устья Моши есть даже место, где эти воды, вырываясь из-под земли, низвергаются в Онегу ледяным водопадом, высота которого выше нашего оленьего роста.

 

Но какое приятное разочарование! На окраине Оксо'вского вышли на берег, на предмет проверки отсутствия продовольственных магазинов, а они оказались. Да ещё и не в едином числе! И помимо стандартно  пустотелого государственного магазина обнаружился и частненький! И пусть ютился он в чуланчике совсем не выдающейся избы, но в нём было всё, что нас интересовало, даже яйца. И даже недорого. Пришлось раскошелиться.

 

И в Оксовском мост. А от него бетонка на Янгельду, узкоколейка на Скарлахту, асфальт на Плесецк.

А река всё ускоряется. Впереди Ветреный пояс и пороги.

Пусты'нька. Полузаброшенное поселение с примечательной церковью. Ещё сравнительно недавно, то есть, лет 15 назад здесь жили и зарабатывали себе на жизнь «нервные». Но девяностые годы артель не выдержала и разбежалась. А в церкви сохранились только «небеса» (росписи под куполом).

 

Большая группа туристов. Заманивают костром, банькой и горячим чаем.

Да у них тут географически-экологическая кафедра страноведения петербургского университета!

Прим: В нашей оленьей голове всё так перемешалось и запуталось, что научно-правильного наименования этой кафедры олений мозг не выдержал и потому ответственности за возможную недостоверность сказанного не несёт.

 Короче, сюда пожаловали  зав. кафедрой, профессор Севастьянов Дмитрий Викторович со своими студентами, аспирантами и внуком, и гидролог Михаил Науменко, сотрудник института озероведения. В прошлом с этим институтом приходилось сотрудничать и Олене. Ну, как тут было не вспомнить «озероведческий» кораблик «Талан», общих знакомых, из коих «уж многих нет, а те далече», и вообще те распрекрасно-далёкие времена.

Очень милые люди, питерский «полосатый рейсик». Даже в баньку чуть не затащили. Но не оленье это дело париться, коли ещё не замарался?

А ищут они древнюю дорогу-волок, которой пользовались ещё новгородцы, перебираясь по ней из бассейна Онеги в бассейн Северной Двины и минуя, стало быть, таким способом Белое море. По их расчётам дорога должна была начинаться где-то здесь.

12 июля.

Уж если на моторках здесь ходят, то какой же это порог?  Просто «Большая голова». Ну, пошумела она на нас немного, помутила воду вокруг нас, но и только. Остальные пороги и того не смогли, так что мы их даже не заметили.

 

 А вот тапка жалко. Ведь опять уплыл! Ну что за напасть! Всю оставшуюся часть дня катамаран рыскал по реке, прочёсывая и сканируя её вдоль и поперёк в надежде отловить пустившийся в одиночное плавание предмет, без которого путешествие опять могло нам стать не в радость. Кроме очередной щуки, конечно, ничего не поймали. Всё дело в том, что на катамаране мы предпочитаем жить босиком (как «босикомое» насекомое), а обувь у нас лежит где-нибудь в очень надёжном месте. Но это мы так считали. Тапочек, оказывается, думал по-другому. И вот в остатке имеем два совершенно непохожих друг на друга лаптя, к тому же, с одной ноги. Экзотика! А впереди море. Но не возвращаться же домой ещё и из-за этого пустяка?

 

Один мой знакомый врач, женщина по образованию, частенько мне говаривала: если ты растяпа, то  это, конечно, недомогание, зато какое хроническое.

Тем не менее, Ветреный пояс, промытый Онегой до обнажения отложений красного цвета (видимо, окиси железа), позади. Река улеглась в широкое русло и успокоилась.

 

Ночуем с семейкой байдарочников из Иваново. Нет, с моим шлёпанцем они тоже не встречались, но обещали, если попадётся, помочь ему вернуться к хозяину, который его любит и ждёт.

А, между тем, по северному небу, слава богу, мимо нас ползёт красивый длинный шнур. Но почему мимо? Вдруг, круто развернувшись, это чудовище  всем своим  кручёным существом навалилось на нас! Шквал был такой силы, что у соседей байдарки закувыркались по берегу. Мы устояли.

13 июля.

Большое селение Клещёво. А вдруг что-нибудь найдём здесь себе на ноги? Частная торговля сюда, оказывается, уже проникла. Тем более что другой работы здесь всё равно нет, Процветавший когда-то совхоз рухнул вместе со страной, а молевой сплав леса по Онеге 8 лет назад был запрещён. Интересно, если нет другой работы, кроме торговли, тогда на что же они здесь покупают всё то, что продают?

И вот говорят, что тапочки нашего любимого типа и калибра найти можно (видим такие на муже торговки), да вот купчихи сегодня нет дома:

- А Вы зайдите в Кавкулу (12 км ниже по течению), там тоже есть магазины.

 

И ведь купили! Торговки, потакая всем нашим капризным потребностям, буквально передавали Оленю с рук на руки, интуитивно следуя этике корпоративной солидарности, пока, наконец, не был достигнут торговый консенсус: им – деньги, нам – тапочки. Теперь беречь да беречь.

 

Пилла. Красивый деревянный церковный ансамбль. С берега сообщают, что это церковь Вознесения, но теперь внутри склад и туда не попасть.

А вот и ещё одно общение с местным населением. К нам на стоянку, «для разговору», из посёлка пожаловала лодка. Дед с внуком (Анатолий Фёдорович с Алексеем) приехали вообще-то за мхом, баньку надо бы подремонтировать, да разговорились. Деревня вымирает. Они последние её жители. Да и то, внук приезжает сюда только на лето, учится же он в городке Онега на сварщика, а по окончании учёбы и вообще собирается переехать в Северодвинск.

Анциферовский Бор. Здесь река расщепляется на два рукава. Большая Онега, правая протока, длинная и узкая – 23 км. Малая, но широкая –  всего 17 км. Но в Малой Онеге раньше была за'пань (ловушка для сплавляемого леса), и прохода через неё не было. Помнится, как в прошлый раз над нами подшутили два скучавших на ночной рыбалке аборигена, дружно, в один голос, соврав, что никакого леса внизу давно уже нет и пройти в Кожу' (приток Онеги) можно. Мы шли всю ночь и к утру уткнулись в стену того самого леса, которого «давно уже нет». И ни по правому, высокому и глинистому, ни по левому берегу, занятому лесоперевалочной базой, обойти его было невозможно. Оставалось одно,  возвращаться к ждущим зрелища шутникам.

Но всё-таки мы не вернулись. Нарубили в мокрой глине правого берега ступени, укрепили их поленьями (запас которых был всегда при нас), и, выбравшись наверх (5 м), вытянули вслед затем на верёвке и велосипед, и всё своё дутое плавсредство (в те годы мы ещё не было объединены в единый ансамбль). А наверху, «проплыв» 2 км по мокрой от утренней росы траве, мы почти без потерь вышли к Коже.

 

На этот раз, прежде чем отрезать, мы семь раз проверили, действительно ли в низовье Малой Онеги нет запани, но все «источники» опять дружно и опять как в один голос, заявили, что всё там чисто, и мы снова рискнули. Было чисто.

 

Кстати. Начиная с Воже, мы шли, навиваясь и увиваясь вокруг 39-го меридиана. А вот сегодня с него уходим. Малая Онега взяла курс на запад.

Раньше от Усть- Кожи' до ст. Порог ( ж.д. между Беломорском и Обозёрским, что на архангельской ветке) ходила «Ракета», теперь её заменила «Заря» (водомёт). В 19 часов она прибывает в Усть-Кожу, на следующее утро, в 6 часов уходит обратно. Это информация для тех, кому она нужна.

 

15 июля.

Закончилось наше размеренное, как  речное течение, существование. Сразу под железнодорожным мостом начинаются пороги, по которым, если хорошо постараться, можно ещё сегодня выкатиться прямо в море. Но на одном из виражей Олененосец по недомыслию уткнулся веслом в камень, и от резкого удара кое-что в нём сломалось. И это было серьёзно. Выручили местные жители. Отец с сыном Калинины (Юрий и Тимофей) прибыли вообще-то из Казани. Они  приехали сюда на джипе через Северодвинск400 км по разбитым лесным дорогам и берегу моря. А здесь,  в Наумовском, у Юрия живут родители. Но моста нет, и вот джип они оставляют под присмотром на правом берегу, а в Наумовское, которое находится на берегу левом, переправляются на лодке. Оттуда они и привезли нам доску, которой мы и укрепили свой катамаран.

 

Белое море

17 июля.

 В море выходим под дождём, но уже после грозы, отключившей в городке Онега напрочь всю электроэнергию, и в начале отлива, что совсем неплохо. Часа через два  Кий-остров, и к нам, засучив повыше штаны, уже кто-то бредёт:

- Откуда и куда? И, пожалуйста, без шуток, здесь погранзона, а я офицер службы безопасности.

Знаем, чего он не хочет от нас услышать, поэтому и не говорим, что от Орловского маяка можем пойти в Архангельск, где нам пришлось бы идти мимо стратегически важных секретных объектов. А нам туда и незачем, потому что мы там уже бывали.

- Мы на Соловки. А Вы лучше подскажите, куда нам встать, а то ведь отлив, и вот-вот всосёмся в ил.

- На западном берегу есть  песчаные пляжи, и «лбы».

 

Красивый, наверно, был остров. Крутые лбы, расщелины. Нефункционирующий храм Крестовоздвиженья. Но санаторий нивелировал все эти красоты, заселив Кий ползающими в поисках релаксации людьми, паломниками, следами их жизнедеятельности и офицерами службы безопасности.

 

В полдень следующего дня, усмотрев надвигающийся с Запада просвет и согласовав его приход с приливом, мы покинули остров, и Кий с ним.

 

Просвета хватило всего на два часа. Но за это время мы сумели отмахать 16 км и высадиться перед самым носом уже вовсю расходившегося шторма на берег около весьма кстати подвернувшейся рыбацкой избы. Провели около неё двое суток. Штормик был вроде бы небольшой, сухой, антициклонический, но от берега отойти не давал. А колодец, на который мы здесь так рассчитывали, пересох. Пришлось рыть другой отстойник.

 

20 июля.

Наконец, выбрались и из этой мышеловки. Дно во время отлива у южных берегов Белого моря обнажается на километры, поэтому все контакты с берегом только в большую воду и ни в коем случае не в шторм. Значит, и залив, что впереди, тоже следует хорошенько обойти. А это 40 км против северо-западного ветра, видимо, посланного нам в нагрузку.

 

Старенькая яхта «Гандвиг» («Белое море» по-норвежски). Братья Виктор и Валентин Копытовы. Идут в Онегу. Бесконтактная швартовка (это чтобы не поцарапаться, ведь качка), обмен любезностями. Дали бутылку воды, не преминув посетовать, что с нею в этом году плохо, с рыбой тоже плохо. И вообще всё плохо, включая нас и наш катамаран, потому что мы единственные, кого они встретили в этом году в море. Эх, братья, братья! Да почему же всё так плохо?

 

С их уходом и действительно стало плохо. Ветер усилился и стал отыгрывать у нас километры. Берег дался с трудом. Но на этот раз он был с пресной водой и назывался мысом Вейнаволоком.

От Вейнаволока надо идти на запад. Ветер, конечно, встречный. После мыса Глубокого идём уже на северо-запад, но ветер всё равно встречный. Иногда, наверно, по ошибке он вдруг начинает дуть в спину, и тогда барашки бегут за Оленей как стадо ягнят за старым бараном.

 

А по берегу,  почти у самой воды едут на тракторах, машинах, лошадях. Иногда дорога, по которой всё это движется, буксует по песчаным пляжам, иногда заходит в воду, и тогда впереди лошади или трактора, давая понять, что тут всё в порядке,  бежит собака. Лошади и трактора не зная броду, не лезут в воду. И, наверное, по ней ехали из Северодвинска в Онегу наши онежско-казанские Калинины.

 

Обрывистые, песчано-ягодные (красная смородина) берега. Редкие поселения. Лямца. Чесменский маяк. Пушлахта.

На подходе к Орловскому маяку навстречу выходит карбас. Мужчина и женщина. Но не дошли и повернули обратно. Странная демонстрация мод. Видимо, сначала решили, что мы терпим бедствие, а потом, подойдя поближе, увидели, что у нас всё в порядке, обиделись и ушли. И даже с берега ушли при нашем приближении! Значит, так глубоко обиделись, что даже не хотят с нами знаться. Затворники. Что ж, пойдём дальше. Пришлось при усиливающемся ветре огибать этот маяк и искать пристанище на неуютном, открытом северным ветрам  берегу. Зато здесь морошка!

И видим Муксалму! До острова 20 км. И ветер улёгся. И вечер прелестный. Но пойдём завтра.

 

25 июля.

Выход в 8 ч. утра. Тихо, холодно и туман. Хорошо, что вечером взяли пеленг, теперь идём по азимуту. И только через 2 часа в туманной дымке проявились очертания Муксалмы. Идём южнее острова и на приличном от него расстоянии, памятуя, что во время отлива вокруг него больно мелко.

 

А вот и отлив. Течение встречное, скорость 3 – 5 км. Оно тоже предпочло обойти остров с южной стороны, но, не посоветовавшись и не согласовав с нами детали, работает теперь против нас.

 

Дамба между Соловками и Муксалмой. Эту «китайскую стенку» монахи возвели ещё в середине 19-го века, но оставили в ней для прохода воды 3 отверстия. Сквозь них можно  просочиться не только воде, но и катамарану. В одно из прошлых наших посещений мы так и сделали, и вылетели на противоположную сторону дамбы вместе с течением как в трубу. Но сейчас течение встречное и этот номер не пройдёт. А по дамбе, между прочим, гуляют. В том числе, и на велосипедах. Раньше здесь такого не наблюдалось. С одной «велосипедной» семейкой мы даже поговорили. Они из СПб, а велосипеды здесь  дают на прокат.

 

На южной оконечности Соловецкого острова (мыс Печак) ночуем.

Утро 26 июля. Будет дождь и ветер. Надо уходить. Красивый мыс, ничего не скажешь, но пресной водой не обзавёлся. И вот по дождю и ветру огибаем Соловки, у Кремля запасаемся водой и,  несмотря на зловещие предзнаменования неба, направляемся к Кузовам, авось до начала стопроцентного шторма успеем. Но нам, видимо, решили устроить «кремлёвские» проводы. И после Топов (два островка и маяк на полпути к Кузовам) началось. Прилив и северный ветер. Эти два чуда, наложившись друг на друга, породили монстров. Высота некоторых волн 3 – 4 м. Любо-дорого посмотреть, как они обваливаются, подминая под себя всё, что неосторожно оказалось у них на пути. А ведь это шикарное показательное выступление Природа специально организовала для нас, мечтающих однажды побывать в Горле!  Сейчас там скорость ветра и течения, наверно,  раза в три больше, чем здесь. И ни пресечь, ни пересечь.

 

Но не возвращаться же домой ещё и из-за этого пустяка? Особо ретивые волны  «принимаем на грудь», то есть, повернувшись к ним носом. По некоторым, не слишком крутым, непочтительно обойдясь с их неоправданной яростью, серфингуем, (есть такая забава, главное в которой, не зазеваться). Но 4-метровым чудищам, если с ними невозможно разминуться, «показываем корму». Она тяжелее и имеет свойство подрываться под гребень, то есть, подныривать и протыкать такую волну насквозь. Каково, вскарабкавшись вот  на такую красавицу, вдруг увидеть под собой яму, из которой только что выбрались? Зрелище эротическое. В подобную переделку мы ещё не попадали. Но через 4 часа  20 минут, после 24 км очень жаркой работы, и напоследок расслабившись, и чуть, было,  не налетев за это на камни, мы уже были на Кузовах. Обошлось.

И только Катамаран напоследок обозвал Оленю «Тюленей»,  на что тут же получил любезный ответ:

- От «Тюлененосца» слышу. 

 

На Кузовах полнейший «парусный застой», столько их здесь сгрудилось, ищущих защиту от шторма за островами.

- Мужики, а почему вы не там? Ваш ветер, паруса у вас что надо, и вдруг прокисаете? Флаг в руки и вперёд.

В ответ только мудрые ухмылки.

Хорошо мудрым. С ними никогда ничего не происходит.

 

Один из двух островов Вороньих (Кузовецкого архипелага). «Русскоязычно говорящая» литовско-латышская парусная группа (Вильнюс, Рига). В этом обществе мы провели 4 штормовых дня. И у них была банька, но от которой на этот раз мы частично не отказались. Оленья голова не терпит жары (тюленья, оказывается, тоже), поэтому мы её оставили в предбаннике. Но всё остальное взяли с собой. У них была и небольшая сетка. В шторм они её, конечно, потеряли, но через три дня нашли с треской, зубатками и пиногорами, которых они чуть, было, не выбросили, не почтя за рыбу. Но Оленя уже знал, что это такое:

- Мужики, это, между прочим, самое ценное, что попало вам в сети. Выбросьте лучше вон того морского черта, которого даже собаки жрать не станут, да тех двух несчастных уток, по недоразумению запутавшихся в ваших сетях, но печень пиногора это редкий деликатес.

Поверили и … отдали его Олене. Посмотреть, не отравится ли.

Сети, как «ковровое» бомбометание, не щадят никого, за что Тюленя их и не любит.

На острове горох, сельдерей, черника, морская капуста и старые подосиновики. Развлечения для четырёх дней простоя.

 

30 июля. Шторм пошёл на убыль. Мы тоже. Курс на Рабочеостровск (морские ворота Кеми). На берегу свеженькая часовенка. Раньше её не было. Оказывается, здесь снимался фильм «Остров». Церковка осталась и вот иногда действует.

 

От Рабочеостровска вдоль берегов поднимаемся на север.

Острова Студенцы. Палаточно-байдарочный лагерь.

- Тюленя, это ты?

(Не успели мы с тюлененосцем поцапаться, как уже всё Белое море знает, кто кого и как обозвал).

- Конечно, я.

На этот раз нас узнал Владимир Берцев, с которым мы 10 лет назад так приятно провели время среди островов и проток Яголомбы. И вот опять он, «адмирал» со всем своим «адмиралтейством», дочерьми, зятьями, внуками и просто друзьями. И прямо к трапу несут гитару. Конечно же, мимо неё мы пройти не могли.

31 июля.

 Сегодня они уже уходят в Рабочеостровск, а потом и в свой СПб. Когда ещё встретимся?

А нам на север. Следующая остановка будет уже у Поньгомы. Но и здесь туристы. Отрекомендовались: «сборная Москвы». Нас передают как с рук на руки.

 

1 августа. Перговшина. Кажется, только сегодня к вечеру окончательно угомонился циклон, что ещё на подходе к Кузовам облагодетельствовал нас штормом. Небо ясное, место чудное. Будет днёвка.

 

3 августа. С удовольствием рыщем между островов Перговшины. Венеция, да и только, но без зданий, гвалта толпы и мельтешения гондол. Одна единственная – это наш «тюлененосец». Рукотворным каналом выходим в открытое море – и «беспосадочно» летим до Карбас-Луды, ожидая и там поживиться морошкой. Но на этот раз «плантации» были пусты.

 

4 августа. Всё это мы уже видели-перевидели, поэтому идём быстро (по 60 км в день). Тем более что снова дожди от циклона со «смещённым центром тяжести». Тёплые его фронты прошли быстро, а вот тыловая, холодная, никак не хочет оставлять нас в покое. Миновали Соностров. «Спим» в береговых губах напротив Сосновца.

5 августа. Пошныряв по  островам (Пежостров, Кереть, Черемшиха, Кишкин),  останавливаемся на Сидорове.

 

6 августа. Пожарище пятилетней давности заросло. День ясный. С горы виден Турий Рог (что на Кольском). По карте до него 36 км. Но сегодня у нас в честь нашего любимого острова опять днёвка. На Кольский же пойдём завтра, если ничего не изменится. А здесь морошка и женщины.

- Девушки, а не вас ли я здесь видел 6 лет назад, вы ещё меня учили, как сохранить собранную морошку, а вот эта молодая особа была тогда ещё совсем маленькой?

Да, это были они, внучка, мама и бабушка. Морошку, правда, не дождавшись нас, они уже всю собрали.

 

7 августа. Тучи и ветер с юга, потом с востока. Нет, на Кольский мы не пойдём. Волны боковые, и под их далеко не шампанскими брызгами будем весь день  сидеть в своём шезлонге как оплёванные. Пойдём-ка лучше  на Чупу, пусть плюют в спину

 

Суета дорог

 

Харламов Владимир Иванович. Он сторожит как раз ту часть берега в Чупе, на которую мы высадились. Пригласил заночевать в своей сторожке. Бывший шахтёр. Большой знаток моря и его истории.

Но 8 августа, в 7 часов утра с Владимиром Ивановичем мы всё же прощаемся. Перегруженный велосипед, несмотря на то, что часть продуктов было  оставлено Харламову, идёт тяжело. Первая дорожная встреча. Три очарованных нами джипа с пензенскими номерами. Вот, побывали в Мурманске, теперь возвращаются домой.

 

 Машины как страусы, уважают только тех, кто выше их. Как же эти-то «страусы» ошиблись? Мы же маленькие.

Следующая встреча через день на реке Кемь. «Лёгкий» тверской велосипедист Михаил Иванов.

11 августа. Река Шуя (беломорская). Кемская «Молодёжная газета Карелии». Журналистка Вероника Федотова приехала сюда с друзьями «по грибы», а нашла нас.  Пришлось провести беседу и с ней.

Плохо идём. Что-то у нас не ладится. Много мелких ремонтов. Тяжела и ноша «олененоши». Да и дорога за время нашего отсутствия заметно подурнела. А ведь  когда-то была такой милашкой.

 

13 августа. С мурманского шоссе уходим. Свернули на Медвежьегорск, значит, Онежское озеро вознамерились обойти с востока. Движение небольшое, населённых пунктов мало. Воды тоже. Немногочисленные ручьи и речки, которые иногда попадаются на пути, текут из болот. И уже замусорен лес. Не найти места даже для обеденного перерыва. Из ползущего по лесной дороге «Жигуля» на нас, отдыхающих рядом с небольшой симпатичной мусорной кучкой, с брезгливостью глазеют «дамы». Но «мадемуазели» и «леди»! Не мы соорудили эту свалку. Не мы из окошек ваших лимузинов выбрасываем в кюветы пластиковые бутылки, бумагу и прочее, и прочее. Не мы, стыдливо приоткрыв дверцу ваших машин, выставляем на шоссе мешки с отходами вашей жизнедеятельности, и не мы вывозим в лес ваш строительный и бытовой мусор. Мы только, не находя уже в лесу других пристанищ, вынуждены «наслаждаться» отходами вашей «цивилизованности».

 

Стоим, отдыхаем, никому не мешаем, прямо на дороге. Подкатывает белая «Газель». Петрозаводское телевидение, но едут без аппаратуры. Едут из Пудожа. Ахают, охают, рвут на себе волосы и созваниваются со своими пудожскими коллегами, чтобы хотя бы те нас не прозевали.

 

- Но в Пудоже мы будем только завтра. Хорошо, уж коли такое дело, мы сами к ним завтра завалимся.

15 августа. Пудож. Полтора часа позируем телевидению. Пусть, если это им в радость. Ещё полчаса на мосту через Водлу уходит на собеседование с велосипедистом Альбертом, который исколесив пол-юга Родины, возвращается в Мурманск. За день на любознательных теряем иногда 2 – 3 часа.

 

Гакугса. Не останавливаемся. Едем по дороге, которой в прошлом году ещё не существовало. Наконец-то её достроили.

 

16 августа. Вытегра. В Белом Ручье пытаемся у местных жителей вызнать, как объехать те пески, в которые мы закапывались в прошлом году. Показывают, конечно. А заодно и корректируют наши умозаключения относительно недостроенной части дороги. Всё дело, оказывается, в бабке,  домишко которой оказался  на пути строительства. Не даёт себя снести, и не соглашается принять взамен никакие блага. Вот и ждут её исхода, а она живёт себе, да поживает. Вот тебе и «бизнесмен».

 

Объезд великолепен: метров через сто после моста второй поворот налево (у магазина «Радуга»). Там гравийка, а через 2 км начинается асфальт.

 

Перед самой грозой, вместо того, чтобы успеть от неё, неумолимо надвигающейся, спрятаться, ведём пространное собеседование  с пожилой парочкой, возвращающейся «из гостей» в Апатиты. Угощают воронежскими яблочками и диетическими хлебцами для похудения. Видимо, решили, что Оленя после такого путешествия всё ещё чрезмерно упитан и ему, чтобы стать настоящим «дохудягой», надо поесть ещё и этих хлебцев. Ладно, выполним их просьбу. Может быть, дарёному хлебцу удастся найти в Олене лишние килограммы.

 

В Новостройке замкнули кольцо, и теперь снова Липин Бор, Кириллов, Череповец. От Череповца поворачиваем на Устюжну.  Но это уже будет не кольцо, а какая-то помятая восьмёрка. Шоссе (А114, разумеется) в ремонтных работах. Несколько километров едем по свежей щебёнке с гудроном, а потом по разбитой бетонке. Нехорошо всё это.

21 августа. Сандово. 7 км рыхлой песчано-гравийной дороги. А тут и ещё одна «любознательная» –  «Газель». Она, видите ли, и в прошлом году нас уже наблюдала и теперь хочет всё знать.

- А вот перевезите через эти барханы, там и расскажу.

И перевезли, никуда не делись. Смирнов Александр и Стрельников Андрей.

 

Перед деревушкой Грядки' (9 км за Сандово) есть место, которое мы с первой попытки ни разу ещё не преодолели. Вот и на этот раз велосипед не пошёл, и мы, уже не сопротивляясь предначертанию, безропотно встаём на незаслуженный отдых. Да и с задним колесом надо будет разобраться. Что-то оно у нас после лихих северных дорог подтравливать стало.

 

22 августа. Красный Холм. Попросили у местной девицы полезной колодезной воды напиться, а она пригласила на чай. Стол с огурцами, помидорами и прочей зеленью две её подружки соорудили прямо во дворе. А вот назвать себя, тем более, сфотографироваться они, кроме одной Риты, что у трактора, не захотели. Жаль, Оленя же с хорошими намерениями.

 

23 августа. Бежецкое шоссе. У Раменского хорошо оборудованный источник Ильи-пророка.

 

24 августа. Развилка. Решаем головоломку: на Тверь или на Кимры? Но в нашу «буриданову» затею вмешался велосипед, а он желал только на Тверь. Постоянный, уже не поддающийся никакому врачеванию,  «травёж» заднего колеса заставил его, в конце концов, ехать туда, где ближе.  А и то, пока целы, надо подобру-поздорову убираться восвояси.

И вот, почти у самого вокзала, двухсерийный ливень – и мы, за 200 м до цели дважды вымокнув до нитки (прощальный гнев небес за все наши непослушания),  с божьей помощью двух молодых ребят буквально влетаем в 17-часовую электричку за минуту до её отправления. Ещё два часа электрифицированной финишной прямой –

и наша кинетическая энергия Путешествия-2006 исчерпана

до изнеможения.

X